Смерти нет
«Янбан даже если в воду упадет, по-собачьи плавать не станет» или как видел янбанов остальной народ.
Статья Татьяны Габрусенко (с сокращениями)
читать дальшеПрежде всего это был единственный в Корее образованный класс, то есть класс, владевший классическим конфуцианским образованием (другого не было). Китайская грамота была чрезвычайно трудна, на овладение ею уходили годы, что делало образование совершенно недоступным широким массам населения. Знание в традиционной Корее было делом дворянским, то есть сугубо элитарным, и эта элитарность тщательно охранялась теми, кто был к ней причастен. Когда в 15 веке при короле Сечжоне был изобретен корейский алфавит хангыль, разительно упростивший чтение, то это замечательное изобретение долго не внедрялось в жизнь - вплоть до начала 20 века. Хангыль презрительно называли «женской письменностью», на нем практически не издавалось литературы, не велось делопроизводства.
Но вернемся к янбанам. Итак, этот слой отделяло от крестьянина не только богатство, но и барьер непонятной народу письменности. По этой причине янбан, который предстает перед нами в пословицах, - это прежде всего странный, помешанный на своих книгах человек : «За написанием иероглифов янбан и про ужин забывает», «янбан буквами кормится», «даже умирая, янбан будет писать иероглифы».
Но элитарность не была бы элитарностью, если бы держалась лишь на различиях в сферах деятельности. Элиту внутренне скрепляют не только доходы, но и уйма других, с виду иррациональных примет и правил. Не только непонятные закорючки отделяли корейского крестьянина от его господина, но и чудаковатые, на взгляд человека рационального, правила поведения. Прежде всего это необычайная солидность и чинность во всех поступках. «Янбан даже если в воду упадет, не поплывет по-собачьи», «Янбан замерзать будет, а соломы зажигать не станет», «Янбан под дождем мокнуть будет, а шаг не ускорит», «Янбан никогда не скажет, что дрожит от холода, а скажет, что раскачивается», «Янбан в дырявый кат одет будет, а испражняться на виду у людей не станет». Последняя пословица требует дополнительных коментариев. Кат - это шляпа из конского волоса, которая считалась сословной принадлежностью янбана, вещь весьма дорогая и хрупкая. На кат тратились порой последние деньги семьи, и дырявый кат свидетельствовал о том, что материальное благосостояние янбана - хуже некуда. Однако даже обнищавший господин не будет справлять естественную нужду на виду у всех, как это попросту, на поле, делали крестьяне. И самая, пожалуй, характерная пословица из этого ряда: «Янбан новым путем не ходит». Означает она, что дворянин хранит устоявшиеся традиции и никогда не пойдет на их нарушение.
Неторопливость, чинность до сих пор считаются в Корее необходимыми чертами поведения человека солидного, достигшего каких-то высот общественного положения. Отходить от этих неписанных правил никому не приходит в голову.
Янбанский обед - три ягодки жужубы
Итак, отличавшие янбана от простолюдина манеры- это чинность, солидность, неторопливость. Выражались они и в походке – она была, на взгляд западного человека, очень странной - медленной и носками врозь, как у Чарли Чаплина. И в неудобном, непрактичном кате - шляпе из конского волоса… Но самое разительное отличие, пожалуй, касалось отношения янбана к еде. Если для крестьянина, который еду зарабатывал своим горбом, пища была свята и случая поесть он никогда не упускал, то манеры поведения дворянина предписывали ему всячески воздерживаться от чревоугодия, ни в коем случае не показывать, что голоден. Вот что говорят нам на этот счет корейские пословицы: «Янбанский обед - три ягодки жужубы», «Янбан даже если голоден, никогда не скажет», «Если янбан голоден, он не предложит поесть, а только предложит попробовать соевую пасту». Безусловно, такое поведение янбана диктовалось конфуцианскими правилами поведения, предписывавшими обуздывать всячески свои телесные желания и не выражать их вслух.
Разница в положении господ и народа хорошо отразилась в корейских пословицах. Для человека, который странно себя ведет, существуют следующие пословицы-сравнения: «Как янбан, который ест суп из кимчхи», «Как янбан с чиге на спине».
Чиге - это приспособление для переноски тяжестей, и на спине у дворянина видеть его, конечно, странно. Что же касается популярного и по сей день в Корее супа из кимчхи (кимчхи-ччиге), то на протяжении долгих веков это была грубая крестьянская пища с резким запахом подгнившей рыбы и чеснока, которую, конечно, образованные люди не ели.
О различии в жизни господина и простолюдина говорят нам еще вот какие пословицы: «Янбан кормится буквами, а простолюдин - ногами», « Ребенок из барского дома уже с 16 лет именную табличку носит»(эта табличка, хопхэ, не полагалась простолюдину), « Дети янбана – котята», «Дети простолюдина - поросята». Как известно, кошка постоянно вылизывает своих детенышей, поэтому они выглядят куда более аккуратными, чем поросята, валяющиеся в грязи.
Правда, образ кошки в Корее наделен еще одним свойством. К этому животному в целом корейцы всегда относились плохо, так как наделяли его коварством, хитростью, зловредностью. И не случайно и взрослого янбана пословица сравнивает с кошкой:
«Нет кошки, которая не царапалась бы, не бывает янбана без зловредности». Смысл этой пословицы - янбан всегда угнетает простолюдина. «Янбан - водяной змей». В данном случае водяной змей - символ существа хитрого, лукавого и коварного. Вообще в корейской традиции водяной змей – это мифическое животное, которое не смогло превратиться в дракона и теперь, затаясь, живет в глубокой воде. Что и говорить, комплимент для барина не из приятных.
"Когда в знатном доме плохо идут дела, янбан превращается в гусеницу». Пословица сродни русской «Высоко залетел, больно падать будет». Важный, знатный человек, потерпев провал в каких-то делах, теряет гораздо больше, чем мог бы потерять крестьянин, прочно стоящий на ногах.
koreanspace.ru/index.php?showtopic=9231
Статья Татьяны Габрусенко (с сокращениями)
читать дальшеПрежде всего это был единственный в Корее образованный класс, то есть класс, владевший классическим конфуцианским образованием (другого не было). Китайская грамота была чрезвычайно трудна, на овладение ею уходили годы, что делало образование совершенно недоступным широким массам населения. Знание в традиционной Корее было делом дворянским, то есть сугубо элитарным, и эта элитарность тщательно охранялась теми, кто был к ней причастен. Когда в 15 веке при короле Сечжоне был изобретен корейский алфавит хангыль, разительно упростивший чтение, то это замечательное изобретение долго не внедрялось в жизнь - вплоть до начала 20 века. Хангыль презрительно называли «женской письменностью», на нем практически не издавалось литературы, не велось делопроизводства.
Но вернемся к янбанам. Итак, этот слой отделяло от крестьянина не только богатство, но и барьер непонятной народу письменности. По этой причине янбан, который предстает перед нами в пословицах, - это прежде всего странный, помешанный на своих книгах человек : «За написанием иероглифов янбан и про ужин забывает», «янбан буквами кормится», «даже умирая, янбан будет писать иероглифы».
Но элитарность не была бы элитарностью, если бы держалась лишь на различиях в сферах деятельности. Элиту внутренне скрепляют не только доходы, но и уйма других, с виду иррациональных примет и правил. Не только непонятные закорючки отделяли корейского крестьянина от его господина, но и чудаковатые, на взгляд человека рационального, правила поведения. Прежде всего это необычайная солидность и чинность во всех поступках. «Янбан даже если в воду упадет, не поплывет по-собачьи», «Янбан замерзать будет, а соломы зажигать не станет», «Янбан под дождем мокнуть будет, а шаг не ускорит», «Янбан никогда не скажет, что дрожит от холода, а скажет, что раскачивается», «Янбан в дырявый кат одет будет, а испражняться на виду у людей не станет». Последняя пословица требует дополнительных коментариев. Кат - это шляпа из конского волоса, которая считалась сословной принадлежностью янбана, вещь весьма дорогая и хрупкая. На кат тратились порой последние деньги семьи, и дырявый кат свидетельствовал о том, что материальное благосостояние янбана - хуже некуда. Однако даже обнищавший господин не будет справлять естественную нужду на виду у всех, как это попросту, на поле, делали крестьяне. И самая, пожалуй, характерная пословица из этого ряда: «Янбан новым путем не ходит». Означает она, что дворянин хранит устоявшиеся традиции и никогда не пойдет на их нарушение.
Неторопливость, чинность до сих пор считаются в Корее необходимыми чертами поведения человека солидного, достигшего каких-то высот общественного положения. Отходить от этих неписанных правил никому не приходит в голову.
Янбанский обед - три ягодки жужубы
Итак, отличавшие янбана от простолюдина манеры- это чинность, солидность, неторопливость. Выражались они и в походке – она была, на взгляд западного человека, очень странной - медленной и носками врозь, как у Чарли Чаплина. И в неудобном, непрактичном кате - шляпе из конского волоса… Но самое разительное отличие, пожалуй, касалось отношения янбана к еде. Если для крестьянина, который еду зарабатывал своим горбом, пища была свята и случая поесть он никогда не упускал, то манеры поведения дворянина предписывали ему всячески воздерживаться от чревоугодия, ни в коем случае не показывать, что голоден. Вот что говорят нам на этот счет корейские пословицы: «Янбанский обед - три ягодки жужубы», «Янбан даже если голоден, никогда не скажет», «Если янбан голоден, он не предложит поесть, а только предложит попробовать соевую пасту». Безусловно, такое поведение янбана диктовалось конфуцианскими правилами поведения, предписывавшими обуздывать всячески свои телесные желания и не выражать их вслух.
Разница в положении господ и народа хорошо отразилась в корейских пословицах. Для человека, который странно себя ведет, существуют следующие пословицы-сравнения: «Как янбан, который ест суп из кимчхи», «Как янбан с чиге на спине».
Чиге - это приспособление для переноски тяжестей, и на спине у дворянина видеть его, конечно, странно. Что же касается популярного и по сей день в Корее супа из кимчхи (кимчхи-ччиге), то на протяжении долгих веков это была грубая крестьянская пища с резким запахом подгнившей рыбы и чеснока, которую, конечно, образованные люди не ели.
О различии в жизни господина и простолюдина говорят нам еще вот какие пословицы: «Янбан кормится буквами, а простолюдин - ногами», « Ребенок из барского дома уже с 16 лет именную табличку носит»(эта табличка, хопхэ, не полагалась простолюдину), « Дети янбана – котята», «Дети простолюдина - поросята». Как известно, кошка постоянно вылизывает своих детенышей, поэтому они выглядят куда более аккуратными, чем поросята, валяющиеся в грязи.
Правда, образ кошки в Корее наделен еще одним свойством. К этому животному в целом корейцы всегда относились плохо, так как наделяли его коварством, хитростью, зловредностью. И не случайно и взрослого янбана пословица сравнивает с кошкой:
«Нет кошки, которая не царапалась бы, не бывает янбана без зловредности». Смысл этой пословицы - янбан всегда угнетает простолюдина. «Янбан - водяной змей». В данном случае водяной змей - символ существа хитрого, лукавого и коварного. Вообще в корейской традиции водяной змей – это мифическое животное, которое не смогло превратиться в дракона и теперь, затаясь, живет в глубокой воде. Что и говорить, комплимент для барина не из приятных.
"Когда в знатном доме плохо идут дела, янбан превращается в гусеницу». Пословица сродни русской «Высоко залетел, больно падать будет». Важный, знатный человек, потерпев провал в каких-то делах, теряет гораздо больше, чем мог бы потерять крестьянин, прочно стоящий на ногах.
koreanspace.ru/index.php?showtopic=9231